Формирование и становление института прав человека, а также системы гарантий в России имеет своеобразную историю. В советский период классовая сущность государства отразилась и на классово-идеологическом подходе в закреплении прав и свобод человека, что фактически влекло за собой подавление личности, навязывание социалистических ценностей[1]. Интересы государства имели приоритет над интересами личности, несмотря на то, что Советским Союзом был ратифицирован ряд международных документов в сфере защиты прав и свобод личности.

С правовой позиции в СССР нормы Устава ООН, посвященные правам человека, рассматривались как рекомендательные, не обязывающие[2]. Принятие таких универсальных международных актов в области прав человека, как Всеобщая декларация прав человека 1948 г., Международных пактов о правах человека 1966 г. не повлияло на социалистическую концепцию прав человека, основывающуюся на примате норм национального законодательства над международными нормами и принципами.

Новая концепция прав личности, основанная на приоритете интересов личности над государственными интересами, провозглашающая права и свободы человека неотъемлемыми и неотчуждаемыми, была закреплена в Конституции РФ 1993 г. Теперь все законодательство России строилось в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. Согласно ст. 17 Конституции РФ в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ. Каждый в соответствии с нормами международных договоров России вправе обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ч. 3 ст. 46 Конституции РФ).

Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Данная конституционная норма означает, что в случае противоречия российского закона международному договору, приоритет отдается последнему. В то же время, исходя из содержания ч. 1 ст. 15, Конституция РФ имеет высшую юридическую силу в отношении не только национального законодательства, но и международных норм.

На сегодняшний день вопрос о приоритете норм международного права для России является весьма актуальным. Конституционный Суд РФ уже подтверждал возможность исполнения решения международных судов только в случае их соответствия Конституции РФ[3]. В случае, если суд общей юрисдикции придет к выводу о невозможности исполнения постановления Европейского Суда по правам человека без признания не соответствующими Конституции РФ законоположений, относительно которых ранее Конституционный Суд РФ констатировал отсутствие нарушения ими конституционных прав заявителя в конкретном деле, он правомочен приостановить производство и обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этих законоположений.

По запросу группы депутатов Г осударственной Думы Конституционный Суд РФ проверил конституционность отдельных положений федерального законодательства, в связи с тем, что они фактически обязывают суды и иные государственные органы безусловно исполнять решения ЕСПЧ даже в том случае, если эти решения противоречат Конституции РФ. Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод и основанные на ней правовые позиции ЕСПЧ не могут отменять приоритет Конституции РФ. Их практическая реализация в российской правовой системе возможна только при условии признания за Конституцией РФ высшей юридической силы. Верховенство Конституции РФ при исполнении решений ЕСПЧ может быть обеспечено исключительно Конституционным Судом РФ[4].

Во исполнение постановления Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 № 1 -ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»[5] были внесены изменения, позволяющий Конституционному Суду РФ признавать неисполнимыми решения международных судов, в том числе и ЕСПЧ, по искам против России в случае их противоречия Конституции РФ. Так, в нынешней редакции Закон «О Конституционном Суде РФ» предусматривает, что по запросу федерального органа исполнительной власти, наделенного компетенцией по защите интересов Российской Федерации при рассмотрении в межгосударственном органе по защите прав и свобод человека жалоб, поданных против России на основании международного договора, Конституционный Суд РФ разрешает вопрос о возможности исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека. В случае если Конституционный Суд РФ принимает постановление о невозможности исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, какие-либо действия (акты), направленные на исполнение соответствующего решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, в Российской Федерации не могут

осуществляться (приниматься).

Таким образом, можно считать, что в России практически завершена дискуссия о приоритете Конституции РФ и международных норм и принципов. Безусловно, участие России в международных договорах не означает ее отказа от государственного и правового суверенитета.

История института прав и свобод личности в Ираке достаточно схожа с советским периодом. Первые две Конституции Ирака 1958 и 1970 годов, принятые Парламентом Ирака (Народным Законодательным Советом Ирака), отражали интересы государственной власти, несмотря на закрепление положений, посвященных в частности равенству граждан, праву каждого на судебную защиту и пр.

15 октября 2005 г. в истории Ирака впервые был проведен всенародный референдум, результатом которого явилось принятие действующей Конституции. Конституция Ирака 2005 г. согласно п. 1 ст. 13 является «высшим и верховным законом, который действует на всей территории Ирака без исключения».

На конституционном уровне в Ираке был провозглашен демократический режим. В соответствии со ст. 1 Конституции Ирака запрещено принятие законов, противоречащих демократическим принципам (подп. «б» п. 1), а также основным правам и свободам личности (подп. «в» п. 1). В то же время следует констатировать, что Конституция Ирака 2005 г. не содержит положений, касающихся гарантированности прав личности согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, аналогичных ст. 17 Конституции РФ, а также не предусматривает возможности международных средств защиты прав человека, предусмотренных ч. 3 ст. 46 Конституции РФ.

Закрепление прав и свобод личности на конституционном уровне является важнейшим шагом в формировании правового государства и гражданского общества, но, однако, не означает достижения целей, ради которых они провозглашались. Такое достижение возможно лишь путем установления определенных действенных и эффективных гарантий прав человека и гражданина. Безусловно, если в законе провозглашены права и свободы личности приоритетными, но при этом не создан механизм их реализации, правовые нормы остаются чисто декларативными. При этом достаточно важна правовая определенность, точность закона как обязательное требование юридической техники[6].

Вопрос об обеспечении прав личности, в том числе в уголовном судопроизводстве, является крайне важным для России и Ирака. Однако его изучение следует начинать с определения понятия гарантий прав личности и их сущности. Полагаем целесообразным рассмотреть вопрос о гарантиях прав личности с учетом позиций, представленными в каждой из стран (России и Ираке) с их последующим сравнением. Учитывая специфику менталитета, культурные, исторические, криминологические, экономические и иные отличия названных стран, разумным будет предположить, что научная и практическая мысль этих стран по-разному оценивает и определяет гарантии прав личности, наполняя их также различным содержанием. Однако следует при этом принять во внимание, что оба государства взяли за основу единые стандарты при формировании рассматриваемого института, которые находятся на разном этапе их развития.

Традиционно в российской доктрине гарантии подразделяются на общие (политические, социально-экономические, культурные, идеологические) и юридические (специальные). В свою очередь, юридические гарантии можно подразделить на конституционные, закрепленные в Конституции РФ и выступающие основой правового статуса личности, и отраслевые, которые конкретизированы в различных отраслях права.

В советской науке выделяли преимущественно специальные (юридические) гарантии, которые определялись как совокупность специальных правовых средств и способов, при помощи которых реализуются, охраняются и защищаются права и свободы, пресекаются их нарушения, восстанавливаются нарушенные права[7]. В последствии в российской науке категория гарантий прав личности приобретает более широкую трактовку и рассматривается как объемное социальнополитическое и юридическое явление. А.С. Мордовец определяет гарантии как систему социально-экономических, политических, нравственных, юридических, организационных предпосылок, условий, средств и способов, создающих равные возможности личности для осуществления своих прав, свобод и интересов[8].

В современной доктрине существуют различные подходы к определению гарантий прав и свобод человека и гражданина. Под юридическими гарантиями понимается система институтов и норм материального и процессуального права, обеспечивающая субъективные права, реальный правовой статус личности[9]. По мнению В.Н. Протасова, юридическая гарантия - это установленное юридическими нормами или индивидуальным правовым соглашением специальное правовое средство, направленное на обеспечение реализации субъективного юридического права или охраняемого законом интереса[10]. Таким образом, в первом случае наблюдается широкий подход к категории «юридическая гарантия», во втором - наиболее узкий, представляющий исследуемое явление как правовое средство для реализации конкретного права. Безусловно, эти два подхода могут быть использованы для определения правовых гарантий.

Одни авторы под гарантиями понимают правовые средства, обеспечивающие реализацию того или иного права человека[11], другие рассматривают гарантии как реальные условия охраны и реализации прав и свобод личности[12]. Гарантии могут быть рассмотрены как правовые инструменты, санкционированные государством.

Несмотря на то, что само назначение гарантий прав человека видится в защите личности, в том числе от незаконного, необоснованного и даже несправедливого посягательства, прежде всего, со стороны государства, соблюдение прав обеспечивается как раз самим государством в лице граждан, которые наделены властными полномочиями, что, несомненно, следует учитывать при рассмотрении данного вопроса. Так, все процессуальные действия работников правоохранительной системы носят властно-распорядительный характер и сопряжены с применением мер государственного принуждения, что затрагивает, а порой и ущемляет права граждан в уголовном судопроизводстве. Как отмечает Ю.А. Ляхов, «четкость, точность, определенность уголовно-процессуального закона, несомненно, обеспечивает выполнение назначения уголовного судопроизводства, реально защищает права и законные интересы личности. Не случайно все исследователи отдают предпочтение подробной детальной законодательной регламентации уголовно-процессуальной деятельности, так как пробелы законодательного регулирования или его дефекты дорого обходятся и обществу, и государству»[13].

С позиции философско-правового подхода в числе общих признаков гарантий прав личности можно выделить следующее: это прогрессивное социальное явление; представляют совокупность объективных и субъективных факторов, комплексно воздействующих на процесс реализации субъектами своих прав, свобод и интересов; выражаются в виде специальных правовых средств, имеющих целевую направленность и конкретные способы юридического воздействия, направленные на преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов участников правоотношений и т.д.[14] С формальноправовой точки зрения гарантии выражаются в формальном закреплении в нормативных правовых актах положений, направленных на обеспечение и реализацию прав и свобод личности.

Современное понимание гарантий прав личности в Ираке подверглось сильному изменению за последнее десятилетие. К гражданам Ирака пришло понимание, что права личности являются универсальными правовыми гарантиями защиты человека от вмешательства государства в общественные отношения, которые являются незыблемыми и неприкосновенными с точки зрения норм

морали и отдельных, но важнейших положений закона.

В последнее время в иракской доктрине вопрос о правах человека и их гарантиях является достаточно актуальным.

В иракской юридической литературе категория гарантии понимается по- разному. Хозан Хасан Мухамед под гарантиями понимает различные способы и средства, закрепленные в нормах права, с помощью которых обеспечивается защита прав и свобод личности[15]. Такой же узкий подход к понятию гарантий содержится и в пояснительной записке к Закону Иракского Курдистана от 26.12.2010 г. № 15 «О компенсации за незаконное и необоснованное задержание и заключение под стражу»[16], где законодатель определяет гарантии как необходимые средства для реализации только права на защиту, в то время как механизм гарантированности прав человека включает не только средства защиты прав человека, но и способы их реализации.

Другие исследователи считают, что гарантии - это конституционные принципы, регулирующие реализацию прав и свобод личности и защищающие личности от произвола государства[17].

Набиль Абульрахман Насральдин определяет гарантии как средства, которые обязывают государство уважать и обеспечивать права личности[18], что, по нашему мнению, является одним из признаков гарантий прав личности, а не его дефиницией.

Хаири Хизир Хусейн считает, что гарантии - это способы и средства, закрепленные в нормах права, обеспечивающие конституционные права обвиняемого на стадии предварительного расследования[19]. Считаем, что такое представление о гарантиях не корректно, так как процессуальные гарантии действуют на всех стадиях уголовного процесса, а не на одной, и обеспечивают

права не только обвиняемого, но и всех участников уголовного судопроизводства.

По нашему мнению, современный научный подход к значению гарантий прав человека в Ираке достаточно ярко выражен в монографии Мунира Хамида Аль- баяти: «Гарантии прав человека являются критериями демократического государства. Признание прав и свобод личности в качестве элемента правового государства есть основная цель создания правового государства. Когда исчезают права личности или они отсутствуют в существующей системе, мы предстаем перед полицейским государством. Когда появляются права, но государство имеет возможность вмешательства в те вопросы, в которые ему не следует вмешиваться, карая при этом всех без ограничения, мы получаем авторитарное государство. В обоих случаях нет правового государства. Решение тому видится в создании действенных и эффективных гарантий прав человека»[20].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что гарантии - это условия реализации прав и свобод человека, наполняющие эти права и свободы реальным содержанием. С позиции широкого подхода гарантии представляют собой совокупность правовых механизмов, закрепленных в законодательстве, а также существующих в обществе политических, социально-экономических, культурных, идеологических условий. Юридические гарантии можно определить как правовые средства, закрепленные в законодательстве и обеспечивающие реализацию и защиту прав и свобод личности. Для реализации юридических гарантий необходим ряд условий, т.е. политические, социально-экономические, культурные, идеологические и другие гарантии.

И так, под гарантиями следует понимать совокупность способов, средств и предпосылок, закрепленных в нормах права, с помощью которых субъектам правоотношений обеспечивается возможность реализовать свои права и выполнить вложенные на них обязанности.

По своей сущности гарантии представляют систему условий,

обеспечивающих удовлетворение благ и интересов человека[21]. По справедливому замечанию С.Н. Болдырева, основной функцией гарантий является исполнение обязательств государством в сфере реализации прав личности[22]. В этом и состоит их главное предназначение - это создание механизма, способствующего удовлетворению интересов человека, реализации его прав путем исполнения государством обязательств перед своими гражданами.

Следует констатировать, что в целом общетеоретические подходы к понятию гарантий в российской и иракской доктрине совпадают.

Прежде всего, для уяснения сущности гарантий прав человека необходимо проанализировать тексты Основных законов России и Ирака.

Система гарантий прав и свобод в российском законодательстве достаточно обширна. В Конституции РФ институту гарантий прав и свобод человека уделено важное место.

Безусловно, что основным гарантом прав и свобод личности является государство в лице государственных органов, что подтверждается на уровне Конституции РФ. Одной из основ конституционного строя России является обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы личности (ст. 2 Конституции РФ).

Согласно ст. 45 Конституции РФ государственная защита прав и свобод человека в Российской Федерации гарантируется. В ст. 19 Конституции РФ провозглашен принцип гарантированности государством равенства прав и свобод личности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также иных обстоятельств. Отметим, что указанный принцип рассматривается не только в качестве гарантии законных интересов личности, но и как основа конституционного строя Российской Федерации. По нашему мнению, главенствующее значение в понимании рассматриваемой гарантии должен иметь запрет любых дискриминационных проявлений вне зависимости от каких-либо признаков. Более того, обозначение этих признаков в каких-либо законодательных актах также может быть рассмотрено как дискриминационное проявление, т.к. позволяет выделить критерии и характеристики людей, по которым они могут быть разделены на категории, что недопустимо для уголовного судопроизводства.

Права и свободы человека определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).

Президент РФ является гарантом не только Конституции РФ, но и прав и свобод человека и гражданина (ст. 80 Конституции РФ). Г арантами прав и свобод личности являются не только государственные органы, но и органы местного самоуправления, различные виды общественных объединений, предусмотрены Федеральным законом от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»[23].

Одной из важных гарантий прав и свобод является судебная защита, которой посвящены три части ст. 46 Конституции РФ. При этом доверие граждан к судебной форме защиты нарушенных или оспариваемых прав и свобод в России неуклонно растет[24]. В сфере защиты прав человека следует особо отметить роль Уполномоченного по правам человека. С учетом федеративного устройства России Федеральным конституционным законом от 26.02.1997 № 1-ФКЗ «Об

Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» предусмотрена возможность учреждения соответствующих должностей в субъектах Российской Федерации в соответствии с их конституциями (уставами)[25].

Принципы состязательности и равноправия сторон установлены ч. 3 ст. 123 Конституции РФ. Как отмечает Ю.А. Ляхов, конституционный принцип состязательности позволил создать в Российской Федерации правовую основу для деятельности независимого объективного суда, а также исключил обвинительный уклон при рассмотрении уголовных дел[26].

Статья 45 Конституции РФ предусматривает возможность самозащиты: «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом», что также можно рассматривать в качестве гарантии прав человека и гражданина.

Важнейшая гарантия закреплена в ст. 48 Конституции РФ, предоставляющая каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. В своем Постановлении от 28 января 1997 г. № 2-П Конституционный Суд РФ указал: «Гарантируя право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство должно, во-первых, обеспечить условия, способствующие подготовке квалифицированных юристов для оказания гражданам различных видов юридической помощи, в том числе в уголовном судопроизводстве, и, во- вторых, установить с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии»[27].

Право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления на пользование помощью адвоката (защитника) предусмотрено во 2 ч. ст. 48 Конституции РФ. Данная норма является специальной по отношению к первой части статьи и конкретизируется в ст. 49 УПК РФ, определяя момент допуска защитника к участию в уголовном деле.

Впервые на конституционном уровне закреплена такая гарантия, как право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ), что является очень важным для уголовного судопроизводства. Никто не может признавать свою вину под принуждением. С другой стороны, гуманная направленность данной конституционной нормы создает определенные трудности в работе правоохранительных органов, поскольку, по сути, легализует сокрытие тех или иных сведений о совершенном или готовящемся преступлении, вещественных доказательств. Тем не менее, наличие указанной гарантии в Конституции РФ указывает на то, что законодатель отдает приоритет защите морально-нравственных норм, связанных с личностными отношениями в семье.

Представляется также важным выделить такие конституционные положения, как провозглашение человека, его прав и свобод высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ), запрет на издание законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина (ч. 2 ст. 55 Конституции РФ) и т.д.

В иракском законодательстве после коренных изменений в политической жизни страны была сделана попытка закрепить правовые гарантии на основе общепризнанных принципов международного права и Всеобщей декларации прав человека. В Конституции 2005 года иракский законодатель отразил основные принципы и гарантии правового статуса личности, однако, к сожалению, не отразил их в полной мере в национальном законодательстве, в частности в уголовном процессе, как это сделал российский законодатель. В иракском уголовном процессе лишь отражаются конституционные положения в тех или иных нормах УПК[28], но в целом принципы гарантированности прав личности не закрепляются. Это говорит о том, что на государственном, а также на ведомственном уровне не пришли к пониманию гарантий прав личности в том виде, в котором они рассматривается мировым сообществом.

Однако, по нашему мнению, данный факт ни в коем случае не умаляет значения гарантий прав личности для иракского права. Это лишь усиливает значение и всеобъемлемость положений Конституции Ирака. Доказательством тому служит наличие массивного и фундаментального звена государственного аппарата - правоохранительных органов Ирака, призванных гарантировать права личности и не допускать их нарушения. К ним относятся, в частности, вся судебная система Ирака, Комиссар по правам человека, полиция, спецслужбы и т.д.

Новшеством иракского законодательства является введение в систему судебной власти Верховного федерального суда, который разрешает дела о соответствии Конституции Ирака норм действующего законодательства, а также дает официальное толкование положениям Конституции Ирака. Полномочия Верховного федерального суда схожи с компетенцией Конституционного Суда РФ. Важнейшей нововведением является закрепление на конституционном уровне должности омбудсмена, который в Ираке называется Комиссаром по правам человека (аналог Уполномоченного по правам человека в России). Впервые в иракском законодательстве предусмотрен запрет на создание чрезвычайных судов (ст. 95 Конституции Ирака).

Большинство конституционных гарантий закреплены в части второй главы первой Конституции Ирака «Гражданские и политические права».

Соблюдение и охрана прав и свобод личности, их гарантированность является одним из важнейших принципов законности. Законность как важнейшая, первая из гарантий прав человека пронизывает все законодательство Ирака. Законность охватывает всю деятельность государства и является всеобъемлющим. В статье 5 Конституции Ирака провозглашен принцип верховенства закона, который также является одним из главных составляющих принципа законности.

В Конституции Ирака также закреплено, что ни один закон не может быть принят, если он направлен на ущемление основных прав и свобод человека, что также является значительной гарантией прав человека, которая напрямую относится к законодателю, то есть имеет прямого адресата.

Интересным представляется тот факт, что понятие законности, выработанное иракскими учеными, крайне схоже с пониманием указанного универсального принципа в среде российских теоретиков права. Так, Ахмед Фатхи Сорур пишет, что под законностью следует понимать политико-правовой режим или принцип реального действия права в государстве, при котором государственные органы, должностные лица и граждане строго соблюдают правовые нормы и, в первую очередь, законы, а за их несоблюдение предусмотрено наступление

ответственности[29].

В российской доктрине законность рассматривается как сложное, многоплановое понятие, которое имеет множество трактовок. Законность есть соблюдение, исполнение правовых предписаний субъектами права; это принцип соблюдения норм права; это правовой режим общественной жизни; это метод политического руководства. По нашему мнению, законность представляет собой требование строгого и неукоснительного соблюдения и исполнения правовых предписаний всеми субъектами государственно-правовой жизни.

Специфика законности состоит в том, что, являясь основным принципом права, она одновременно выступает гарантией прав человека, что также говорит о широте и значимости данного понятия. Как общеправовой принцип законность имеет следующее значение: именно из нее вытекают любые другие принципы, осуществляется толкование права, на ее основе выстраиваются основные гарантии прав человека. Как непосредственно гарантия законность в общеправовом смысле, как представляется, не имеет прямого действия, однако, обеспечивает функционирование всех остальных гарантий.

В то же время отраслевые принципы законности имеют свою специфику. Так, принцип законности в уголовном судопроизводстве (ст. 7 УПК РФ) означает неукоснительное соблюдение дознавателем, органом дознания, следователем, прокурором, судом норм УПК РФ. Конституционный суд РФ признал части 1 и 2 ст. 7 УПК РФ, устанавливающие приоритет УПК РФ перед иными федеральными законами и нормативными правовыми актами, не противоречащими Конституции РФ, поскольку содержащиеся в них положения - по своему конституционноправовому смыслу в системе действующего правового регулирования - не подразумевают разрешение возможных коллизий между данным Кодексом и какими бы то ни было федеральными конституционными законами и распространяются лишь на случаи, когда положения иных федеральных законов, непосредственно регулирующие порядок производства по уголовным делам,

противоречат УПК РФ[30].

Все доказательства, полученные с нарушением УПК РФ, являются недопустимыми и не могут быть положено в основу обвинения. Все процессуальные решения органа дознания (дознавателя), следователя, прокурора и суда должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Как отмечает З.В. Макарова, «любая деятельность, не соответствующая уголовно-процессуальному закону, не может считаться уголовным процессом. Вне законности нет производства по уголовному делу. Законность - внутреннее, неотъемлемое свойство уголовного судопроизводства; она не может находиться вне его»[31]. В то же время, по мнению И.А. Яшиной, в виду отсутствия прямого законодательного закрепления приоритета принципа законности над другими принципами и нормами права означает, что данный базовый принцип остается по большей части декларативным и его приоритетный праворегулятивный потенциал не реализуется[32].

Можно сделать вывод о том, что строгое соблюдение принципа законности как базового принципа уголовного процесса гарантирует осуществление других принципов уголовного судопроизводства, а также реализацию прав и свобод личности. К этому следует также добавить, что все принципы уголовного процесса, имея собственное содержание и назначение, как элементы единой системы находятся в тесном взаимодействии и носят взаимогарантирующий характер[33].

В соответствии со статьей 14 Конституции Ирака граждане Ирака равны перед законом. Не допускается дискриминация по признаку пола, расы, национального происхождения, цвета кожи, религии, секты, веры или убеждений, экономического или социального статуса. Необходимо отметить, что данное положение не отвечает международным стандартам ввиду того, что, исходя из

дословного толкования текста приведенной статьи, равенство перед законом распространяется только на граждан Ирака. Следовательно, на высшем уровне в современной демократической стране не закрепляется столь важный принцип равенства всех и каждого перед законом.

Полагаем, что такой подход является неверным. С учетом вышеприведенного принципа законности эта гарантия также должна неукоснительно распространяться на все законодательство Ирака и служить ориентиром для всех чиновников. Однако равенство перед законом отнюдь не гарантируется иностранным гражданам или лицам без гражданства, что уже дискредитирует данное положение как гарантию.

Статья 15 Конституции Ирака гласит: «Каждый человек имеет право на жизнь, безопасность и свободу. Лишение или ограничение этих прав допускается только в соответствии с законом и на основании решения, выданного компетентным судебным органом». Указанные права и их гарантии впервые провозглашены на конституционном уровне и призваны гарантировать недопущение незаконного лишения жизни человека, подвергать его опасности и лишать свободы, а также устанавливает другую важнейшую гарантию: человек может быть ограничен в указанных правах лишь на основании решения суда. Положения статьи 15 Конституции Ирака являются определяющими и, помимо создания гарантий для граждан от произвола, также закрепляют правовой статус суда и значимость его полномочий.

Важнейшие положения, относящиеся к самому суровому наказанию за уголовные преступления - смертной казни, изложены в статье 20 Конституции РФ. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Тем самым Российская Федерация определила временный характер смертной казни, обозначив в перспективе ее отмену. В настоящее время смертная казнь в России не применятся в соответствии с

Постановлениями Конституционного Суда РФ[34]. В то же время вопрос об окончательной отмене смертной казни может быть решен только Парламентом РФ, а не Конституционным Судом РФ, путем внесения изменений в Уголовный кодекс РФ федеральным законом и исключения данного вида наказания из системы наказаний, а также из санкций уголовно-правовых норм. Безусловно, что запрет Конституционного Суда РФ на назначение судами смертной казни привел к увеличению числа приговоров, сопряженных с назначением пожизненного лишения свободы.

В УПК РФ достаточно скупо предоставлены дополнительные гарантии обвиняемому в преступлении, за которое может быть назначена исключительная мера наказания: право на рассмотрение дела судом присяжных (п. 2 ч. 2 ст. 30); обязательное участия защитника (п. 5 ч.1 ст. 51); обязательность единогласного решения судей (ч. 4 ст. 301); разъяснение осужденному к смертной казни председательствующим права ходатайствовать о помиловании (ч. 3 ст. 310). Такие гарантии не могут рассматриваться как фундаментальные, хотя и умалять их значения не следует.

Согласно п. 2 ст. 17 Конституции Ирака жилье является неприкосновенным. Никто не может проникнуть в него без согласия и против воли лиц, в нем проживающих, кроме как на основании судебного решения, вынесенного на основании закона. Данная норма аналогична ст. 25 Конституции РФ, которая реализуется в уголовном процессе в виде принципа уголовного судопроизводства (ст. 12 УПК РФ).

Принцип неприкосновенности жилища как правовая гарантия имеет особое значение в вопросе гарантированности прав личности в досудебном производстве в уголовном процессе, о чем более подробно будет сказано в дальнейших главах настоящего исследования.

В соответствии с п. 3 ст. 19 Конституции Ирака каждому предоставляется и гарантируется право на правосудие. Указанная гарантия является новеллой иракского законодательства и включает в себя целый комплекс прав, позволяющих эффективно осуществлять судебное разбирательство. Специфика данной нормы состоит в том, что она не содержит легального определения права на правосудие в тексте Конституции Ирака, однако, по мнению ученых, данная норма имеет расширительное толкование, содержание которой как гарантии раскрывается в следующих статьях Конституции Ирака[35]. Это право каждого на справедливую судебную и административную процедуру (п. 6 ст. 19); задержание и уголовное преследование не иначе как на основании закона и по решению суда (подп. «б» п. 1 ст. 37); независимость судебной власти и подчинение судей только закону (ст. 88) и т.д.

В Конституции РФ не содержится термина «право на правосудие», но составляющие его процессуальные права закреплены в ст. ст. 46-51 Конституций РФ. Под правом на правосудие принято понимать комплекс важнейших, закрепленных в законодательстве прав, гарантирующих защиту в суде прав, свобод и законных интересов человека. Это право также включает право на скорый, публичный, беспристрастный и справедливый суд, право на защиту, на презумпцию невиновности, право не свидетельствовать против себя самого и своих близких, запрет использовать в суде доказательства, полученные незаконным путем, право осужденного на пересмотр приговора вышестоящим судом в установленном законом порядке[36].

Полагаем, что отсутствие понятия «право на правосудие» в тексте Конституции РФ является упущением законодателя, так как ввиду прямого действия Основного закона страны, применение указанной гарантии позволило бы обеспечить комплексную защиту прав граждан. При этом следует признать в качестве недочета отсутствие конкретизации данной гарантии в текстах Конституций обеих стран, так как научное толкование не обеспечивает единообразного толкования нормы правоприменителями.

Пунктом 4 ст. 19 Конституции Ирака также предусмотрена важная гарантия прав человека именно в сфере уголовного судопроизводства, а именно право на защиту. Согласно тексту данной нормы оно является священным (неотъемлемым) и гарантировано на всех этапах расследования и судебного разбирательства. Само по себе слово «священное» говорит о том, какой глубокий смысл придает Конституция Ирака этой гарантии. В п. 11 ст. 19 Основного закона содержится новелла иракского конституционного законодательства, предусматривающая обязанность суда назначить обвиняемому адвоката за счет государства.

Принцип презумпции невиновности пронизывает весь уголовный процесс и закреплен в п. 5 ст. 19 Конституции Ирака, который гласит: «Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не доказана в ходе справедливого судебного разбирательства. Обвиняемый не может быть осужден за одно и то же деяние дважды». Данная норма схожа с положениями ст. 49 Конституции РФ «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда», а также ст. 50 Конституции РФ «Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление».

Вынесение приговора не является еще безусловным фактом доказанности вины обвиняемого. И только после вступления приговора в законную силу обвиняемый считается виновным в совершении преступления. Считаем, что формулировка п. 5 ст. 19 Конституции Ирака некорректна. В связи с этим предлагаем изложить данную норму в следующей редакции: «Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в ходе справедливого судебного разбирательства и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не может быть осужден за одно и то же деяние дважды».

Впервые в Конституции Ирака (п. 6 ст. 19) предусмотрено право на справедливую судебную и административную процедуру. Данная норма согласовывается с п. 1 ст. 46 Конституции РФ, согласно которому каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. В п. 7 ст. 19 Конституции Ирака также закреплена устность судебного заседания. Непосредственность и устность судебного разбирательства в уголовном процессе закреплена в ст. 240 УПК РФ, но не в конституционных нормах.

В соответствии с п. 1 ст. 19, ст.ст. 87, 88 Конституции Ирака судебная власть независима, никто не может вмешиваться в деятельность суда. Судья в своей деятельности подчиняется только закону. В российской правовой системе данный принцип определяется как независимость не судебной власти, а судей. Согласно ст. 120 Конституции РФ судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. В уголовном процессе данный конституционный принцип конкретизируется в ст. 8.1 УПК РФ: «При осуществлении правосудия по уголовным делам судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону».

Согласно ст. 37 Конституции Ирака свобода и достоинство человека гарантируется. Никто не может быть задержан кроме как на основании закона или по решению суда. Аналогичные гарантии закреплены в ст. 21 российской Конституции «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления», также в ст. 22 «Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов». В уголовном процессе эти конституционные нормы инкорпорированы в УПК РФ в виде принципов уголовного судопроизводства.

Принцип уважения чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ) предусматривает запрет на осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Никто не может быть подвергнут насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

Принцип неприкосновенности личности в уголовном процессе означает, что человек не может быть задержан по подозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (ч. 1 ст. 10 УПК РФ). Каждый, кто незаконно задержан, помещен в медицинскую организацию или заключен под стражу, а также находится под стражей свыше установленного законом срока, должен быть незамедлительно освобожден (ч. 2 ст. 10 УПК РФ). Часть 3 ст. 10 УПК РФ определяет, что лицо, которое заключено под стражу или задержано по подозрению в совершении преступления, должно содержаться в условиях, исключающих угрозу его жизни и здоровью. Следует констатировать, что в ст. 10 УПК РФ содержится совокупность уголовнопроцессуальных норм, провозглашающих гарантии обоснованности применения мер уголовно-процессуального принуждения.

В п. 12 ст. 19 Конституции Ирака, предусматривающей гарантии свободы и достоинства личности, определены место и условия заключения и содержания под стражей. Впервые на конституционном уровне закреплено, что задержание и содержание под стражей может осуществляться только в местах, специально предназначенных для этой цели в соответствии с медицинскими требованиями. Именно в этой норме законодателем запрещены все виды психологических и физических пыток, бесчеловечного обращения, унижающего человеческое достоинство. Также устанавливается незыблемый для уголовного процесса принцип, что любые признания, полученные путем принуждения, угрозы или пыток являются незаконными. Потерпевшая сторона имеет право на компенсацию за материальный и моральный ущерб, а также право на обращение в правоохранительные органы с целью защиты своих прав.

В ст. 40 Конституции Ирака каждому гарантировано право на тайну

телефонных переговоров, переписок, телеграфных, электронных и иных сообщений. Запрещено прослушивание или получение доступа к ним. Ограничение этого право допускается только на основании решения суда. Данная норма аналогична ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, которая в свою очередь, включена в УПК РФ в качестве отраслевого принципа (ст. 13 УПК РФ).

В российской доктрине весьма критично подходят к идее законодателя отразить в главе 2 УПК РФ принципы, образующие конституционный статус человека, в частности: уважение чести и достоинства личности (ст. 9); неприкосновенность личности (ст. 10); охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. 11); неприкосновенность жилища (ст. 12); тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 13).

Данная позиция, в первую очередь, основывается на том, что каждый из этих принципов имеет гораздо большее политическое и юридическое содержание, поскольку представляет собой составную часть правового статуса человека и гражданина, регламентированного Конституцией РФ. В связи с этим инкорпорирование этих норм в УПК РФ нельзя рассматривать как формулирование самостоятельных принципов уголовного судопроизводства[37].

Кроме того, данные нормы, по замечанию А.А. Давлетова, являясь декларативными, не могут отражать принципиальные особенности уголовного судопроизводства, необходимые для практической деятельности правоприменителя, а также граждан и юридических лиц, участвующих в уголовнопроцессуальных отношениях. Участникам уголовного процесса необходимы четкие, практически реализуемые правила и гарантии, которыми и должны быть все уголовно-процессуальные нормы, в том числе и принципы уголовного процесса[38].

Так, по мнению С.С. Безрукова, ст. 12 УПК «Неприкосновенность жилища»

не содержит аксиомы о неприкосновенности жилища, поскольку лишь устанавливается порядок доступа в жилище для производства следственных действий. Механизм реализации ряда принципов в УПК РФ не разработан должным образом либо детально регламентируется иными законами, в частности о судоустройстве (ст. 6.1 УПК «Разумный срок уголовного судопроизводства» и 8.1 УПК «Независимость судей»)[39].

В то же время мы считаем, что принципы, закрепленные на уровне конституции, - это незыблемые общие установки для отраслевого законодательства, в то время как их содержание наполняют процессуальные гарантии, содержащиеся в УПК, что отнюдь не принижает правовую норму, а, наоборот, только дополнительно стимулирует государственные органы соблюдать свои прав и свободы личности. Важным здесь является отсутствие противоречий между материальными и процессуальными нормами, их органическая взаимосвязь, лишенная коллизий, будет лишь способствовать обеспечению гарантий прав личности.

Рассмотренные в настоящем параграфе конституционные принципы и гарантии не нашли своего отражения в кодифицированных актах Ирака, в том числе и в УПК. В Конституции Ирака отдельные гарантии детализированы достаточно подробно, что несвойственно для «классических» конституций, где, как правило, содержатся более общие дефиниции. При этом само понятие «гарантии прав личности» остается неизменным по сравнению с тем, каким оно, по нашему мнению, определяется в мировой и российской практике.

Однако причина отсутствия в УПК Ирака данных гарантий крайне прозаична. УПК Ирака был принят в 1971 г., а Конституция Ирака в 2005 г. Очевидно, что все прогрессивные идеи, введенные новым Основным законом, не могли быть восприняты УПК Ирака. В связи с чем, мы полагаем, что необходимо внести ряд изменений в УПК Ирака, касающихся обеспечения прав личности в уголовном процессе.

[1] Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: учебник. - М.: Проспект, 2013. С. 203.

[2] Ковалев А.А. Международная защита прав человека: учебное пособие. - М.: Статут, 2013. С. 187.

[3] Постановление Конституционного Суда РФ от 06.12.2013 № 27-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 11 и пунктов 3 и 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Ленинградского окружного военного суда» // Собрание законодательства РФ. 2013. № 50. Ст. 6670.

[4] Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Собрание законодательства РФ. 2015. № 30. Ст. 4658.

[5] Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (ред. от 28.12.2016) // Собрание законодательства РФ.1994. № 13. Ст. 1447.

[6] Ляхов Ю.А. Правовая неопределенность в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2009. № 11. С. 4951.

[7] Чхиквадзе В.М. Социалистический гуманизм и права человека: Ленинские идеи и современность. - М.: Наука, 1978. С. 261.

[8] Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. - М.: Дело, 2016. С. 327.

[9] Головистикова А.Н., Грудцына Л.Ю. Права человека. - М.: Эксмо, 2006. С. 264.

[10] Протасов В.Н. Лекции по общей теории права и теории государства. - М.: Городец, 2010. С. 395.

[11] Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. - М.: Юр.Норма, НИЦ ИНФРА-М, 2015. С. 276-289.

[12] Абдулаев М.И., Комаров С.А. Проблемы теории государства и права. - СПб.: Питер, 2003. С. 239-250.

[13] Ляхов Ю.А. Правовая неопределенность в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2009. № 11. С. 4951.

[14] Хилинский В.Д. К вопросу о понимании конституционных гарантий прав и свобод личности // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 2. С. 5-8.

[15] Хозан Хасан Мухамед. Конституционные гарантии обвиняемого на стадии предварительного расследования. - Духок, 2008. С. 8.

[16] Закон Иракского Курдистана 2010 г. № 15 «О компенсации за незаконное и необоснованное задержание и заключение под стражу» // Курдистанская правда. 2011. 24 января. № 121.

[17] Авин Халид Абдульрахман. Гарантии прав человека в законе чрезвычайности. - Духок. 2014. С. 114.

[18] Набиль Абульрахман Насральдин. Гарантии и защита прав человека в соответствии с международными правилами. - Аласкандария, 2015. С. 9.

[19] Хаири Хизир Хусейн. Гарантии обвиняемого при заключении под стражу и допросе на стадии предварительного расследования в УПК Ирака. - Духок, 2013. С. 5.

[20] Мунир Хамид Аль-баяти. Права человека в нормах шариата и основные права. - Зарка: Гражданский заркавский университет, 2014. С. 145-146.

[21] Нягу А. Гарантии прав человека: сущность, значение и классификация // Закон и жизнь. 2012. № 8. С. 28.

[22] Болдырев С.Н. Гарантии как технико-юридические средства обеспечения прав и свобод личности // Общество и право. 2010. № 5. С. 18.

[23] Федеральный закон от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.

[24] Рябзин Р.А. Судебная защита конституционных прав и свобод человека и гражданина // Российский судья. 2013. № 12. С. 26-30.

[25] Федеральный конституционный закон от 26.02.1997 № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» (ред. от 31.01.2016) // Собрание законодательства РФ. 1997. № 9. Ст. 1011.

[26] Ляхов Ю.А. Конституционный принцип состязательности уголовного судопроизводства и права личности // Научные труды РАЮН. Вып. 14: в 2 т. Т. 2. - М.: Юрист, 2014. С. 766-770.

[27] Постановление Конституционного Суда РФ от 28.01.1997 № 2-П «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1997. № 1.

[28] Уголовно-процессуальный кодекс Ирака 1971 г. № 23 // Иракская правда. 1971. 31 мая. № 204.

[29] Ахмед Фатхи Сорур. Активность уголовной политики. - Кайра: Арабское возрождение, 1972. С. 11-12.

[30] Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 4.

[31] Макарова З.В. Конституционный принцип законности уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 4. С. 631-636.

[32] Яшина И.А. Принцип законности при производстве по уголовному делу и права человека: проблемы правового регулирования // Современное право. 2013. № 12. С. 123-130.

[33] Газетдинов Н.И. Сущность и значение принципов уголовного судопроизводства // Уголовное судопроизводство. 2008. № 1. С. 12-15.

[34] Постановление Конституционного Суда РФ от 02.02.1999 № 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан» // Вестник КС РФ. 1999. № 3; Определение Конституционного Суда РФ от 19.11.2009 № 1344-О-Р «О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года № 3-П по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» // Вестник КС РФ. 2010. № 1.

[35] Хасан Хода Захал. Гарантий правосудия в законодательстве Ирака. - Багдад, 2015. С. 26; Талиб Нур Шарих. Критерий справедливости в УПК Ирака. - Багдад, 2007. С. 51.

[36] Сухарев А.Я., Крутских В.Е., Сухарева А.Я. Большой юридический словарь. - М.: Инфра-М, 2009. С. 273.

[37] Алиев Т.Т., Громов Н.А. Основные начала уголовного судопроизводства. - М.: Книга сервис, 2003. С. 59.

[38] Давлетов А.А. Принципы уголовно-процессуальной деятельности // Известия вузов. Правоведение. 2008. № 2. С.

[39] Безруков С.С. Непринципиальные положения главы второй Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российский следователь. 2014. № 9. С. 13-16.